Романова Наталья
12 августа, 20:58

Она встала, когда было совсем темно. Сварила кофе и вареники с вишней. Вкусно и сытно, можно продержаться до вечера. Включив жизнерадостную музыку, начала приводить себя в порядок. Для кромешной тьмы зимнего утра лучше всего подходили итальянцы, согревающие душу ласковым солнцем и красным вином.
Собралась и вышла на улицу. После зимних праздников, наполненных сериалами и долгим сном, втянуться в обычный ритм не так уж просто. Надо понемногу раскачаться и настроиться на рабочий лад.
К остановке подошла одновременно с автобусом. Сила привычки и точность расписания. Взяла билет, встала у окна и закрыла глаза. Представила, что лежит на пляже и слышит шум прибоя, но эти образы вскоре вытеснили другие.  Пухлые стопки тетрадей,  ждущие проверки, проекты, нуждающиеся в  доработке, документация,  требующая немедленного оформления, доклад для выступления на конференции. Кричащие дети, наполненные «беспричинной, божественной» радостью, которую лучше всех описал Иван Бунин. 
Работа нравилась, но порой она чувствовала себя героиней картины о бесконечном танцевальном марафоне. Так и хотелось  задать вопрос: «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?».
От остановки до школы надо было немного пройти. Зима в тот год была хороша. После слезливой осени заботливый снег плотно укутал землю,  крыши домов и тёмные кораллы деревьев. Белый ковёр так задорно скрипел под ногами, словно кто-то с аппетитом жевал  наливные яблоки или квашеную капусту. О такой зиме надо слагать стихи, как Александр Сергеевич Пушкин. Хрустя снегом в такт шагам, она пробовала поставить слова в нужном порядке и попасть в определённый ритм:
Здесь небо снежное,
А снег ванильно-белый,
Деревья в сахаре стоят,
Прохожие чуть-чуть несмело,
Но радостно на мир глядят.
Зима, похожая на сказку,
Пришла к нам в гости, а потом,
Почувствовав себя хозяйкой,
Преобразила весь наш дом…
Окна в школе были темные. Свет горел только у входа и на первом этаже, где располагалась столовая. Там уже громко переговаривались и с азартом гремели кастрюлями.
У раздевалок и в полутёмных коридорах замерли сонные дежурные, которые немного механически приветствовали всех: «Доброго утра, приятного дня». Слушая невыспавшихся детей, совсем не верилось, что это действительно так, поэтому им привычно отвечали: «Утро добрым не бывает».
В учительской взяла мел и просмотрела ворох объявлений, потом открыла дверь в кабинет, включила свет и проверила, всё ли в порядке. Намочила тряпки, полила цветы, включила компьютер. Положила на стол учебники и тетради. Теперь всё было готово. Можно приглашать учеников, которые расположились перед кабинетом цыганским табором и как по команде погрузились в смартфоны.
По утрам все были тихие и какие-то заторможенные – просто ещё не проснулись. Веселье начиналось после третьего урока, во время большой перемены, когда подрастающее поколение штурмовало столовую. А сейчас пришедшая половина класса спокойно улеглась на парты. Остальные тянулись ещё минут десять, ссылаясь на жуткие пробки.
Первый урок прошёл довольно спокойно. Во время перемены шум в рекреации стал постепенно нарастать, а когда начался второй, из кабинета директора пришло сообщение.
В тот же миг предрассветный сумрак прорезали вопли неподдельного восторга, как будто в кабинет неожиданно заглянул Тима Белорусских и затянул «Мокрые кроссы». Начался карантин.