У болот, тонн в тридцать веса,
Июльским жарким днём,
Русский танк стоял у леса,
Снаряд каток разбил на нём.

В атаке глух был и не весел,
Экипаж для залпа встал.
“Фердинанд” по ним “навесил”
И от своих он чуть отстал.

В эфире крики и помехи:
“Вперёд к концу из всех начал!”
Когда-то будут это вехи,
Но сейчас их дизель замолчал.

Все открылись настежь люки,
Словно окна родных квартир.
Из башни в саже возникли руки,
В шлемофоне чёрном командир...

Он спустился вниз на землю,
Васильки стараясь не топтать.
Их синий цвет любил, как песню,
Любви всей жизни посвящать.

Во фляге сутки было пусто,
Клубился дым, и пахло табаком.
“Эх...”,- вздохнул он грустно
И пнул по тракам сапогом.

На поле брани было пусто,
Шла к провалу “Цитадель”.
Клинья танков мчались грустно,
В даль на фланг, где горела ель.

Нужно было тоже гнаться,
Сметать врага скорей с полей.
Ремонтом стали заниматься,
Снимать гусянку поскорей.

Рядом с танком, что без башни,
Распугав с брони ворон,
Собрали части с взрытой пашни,
И вскоре был забыт урон.

Быстро сели в свою машину,
Вновь взревел, дымя, мотор.
Погнал механик, и резко спину
Прижало к креслу во весь упор.

Вдруг по ходу, рядом с бортом,
Прогремел внезапно взрыв.
Груда грунта чёрным чёртом
Поднялась, собой накрыв.

“Чудом - мимо! Бог мой, живы!
Резкий вправо поворот!”
Лбом навстречу через ивы
Снова в топь лесных болот...

Наводчик видит в пятнах “Тигр”
Сквозь нарезы на стволе.
В него же сразу, без лишних игр,
Бьёт болванкой по корме.

Гильзу с дымом на пол кинул...
“Вот, зараза! Не пробил!”,-
Громко он себе же крикнул
И бронебойный зарядил.

Снова выстрел в зверя с пушкой,
Но снаряд как мячик отскочил.
В ответ удар, и башню набок,
Танк на сосны наскочил.

Внутри пожар, укладка рядом.
Ещё немного, и всё рванёт.
Механик, с холодным взглядом,
Упал в дыму и больше не встаёт.

В крови наводчик, но вроде целы
После взрыва его глаза.
Командир контужен, дрожали нервы...
Сгущались тучи, и шла гроза.

Успели выйти прочь наружу
Из рваной стали два огня.
Упали сразу в грязь и лужу,
Чтоб, катясь, тушить себя.

Грянул взрыв, пылали баки,
Горели сучья и овраг.
В этом хаосе, в миг атаки,
В трясине вяз их хищный враг.

Слишком близко с жижей вязкой
Вёл огонь тиран в упор.
Теперь уходит быстро в тину,
С собой топя войны топор.

Исчезли башня и антенна,
Кувшинки скрыли пузыри.
Не скалит зубы, злясь гиена,
Неравный бой уж позади.

Не дали шанс фашистам выжить,
Покинуть тонущий их гроб.
Красной нитью, чтобы вышить
К предкам с Рейна пулей в лоб!

Теперь их вечность ожидает,
Превратя с годами в торф.
Никто не вспомнит, не узнает,
Где танкисты из “Тоттенкопф”.