Власов Алексей
07 сентября, 17:48

Мы в начале пути: желтый рапс на полях,
Лес, одетый в листву, и дыхание лета...
И под сенью небес в наших чаяниях
Жизнь гитарными ритмами будет согрета...

Восемнадцать. Автобус. Всем известен маршрут.
Этот путь нам с тобой жизнью был продиктован.
Знаем, что нас в НИИ с нетерпением ждут,
Чтоб состав пациентов был укомплектован.

Новый мир был открыт нам приемным покоем.
Каждый свой путь обрел в нужное отделенье,
Долгий путь излеченья, дающийся с боем,
Путь, в основе которого стало терпенье.

И леченья период для каждого свой,
Свой анамнез, история, тяжесть недуга.
Вновь и вновь наше прошлое звало домой,
Но не вырваться нам из больничного круга.

Таксофон на стене – наша связь с внешним миром.
Сколько он передал просьб, рассказов, признаний.
Он аналог того, как мир соткан эфиром,
Невзирая на время, длину расстояний.

Нам твердят: «Вы больны!». Мы в ответ: «Заболели!».
Говорят нам: «Держите дистанцию впредь!».
Всё банально, причина – людские качели.
Кто узнал, на тебя впредь не хочет смотреть.

Пусть свободное право нас гнобить каждый раз,
Говоря докторам, маски чтоб мы носили.
То, что мы заражаем, вторично для нас,
Ведь первично, что ранее нас заразили.

Мы в рубахах простых, наши души в доспехах,
Под опекой людей в белоснежных халатах.
Мы в надеждах живем, в медицинских успехах,
День за днем получая леченье в палатах.

Дом теперь наш – палата, лекарства – еда.
И со счета мы сбились в приеме таблеток.
Процедурный нас ждет, капельниц череда,
От уколов спасает наличие сеток.

Мы сидим в коридорах и ждем ингаляций,
Вновь вдыхаем пары водяные лекарства.
Мы лишь данные из цифровых корреляций,
Словно бремя казны и бельмо государства.

В ходе бронхоскопии анализы взяты,
Много смешанных чувств у нас от процедуры.
От «наркотика» чувствуем мы, что помяты.
Мы похожи на лица из карикатуры.

День за днем мы с тобой расширяли просторы,
Изменяя сознанье под властью таблеток.
И в восставшей душе слышен рокот моторов,
Чуждо общество нам глупых марианеток.

Я не я, Ты не ты, прежних Нас уже нет.
Мы зажаты режимом больничного плена.
И в конце коридора виден алый рассвет
Заболевшим, кто смог вновь подняться с колена.

Жизни там, за забором, чужды, хаотичны,
От них веет уныньем зачахшего мира.
Хоть иное твердят, мы ему безразличны.
Он для нас погребен в мегалитах менгира.

Наше лето пришло, мы стоим у черты,
За которой открыты познанью просторы.
И воззренья Эвтерпы нам стали просты,
Нам открыты идеи и мир Терпсихоры.

И ритм больничной жизни был очерчен Muse,
И песни Evanesence были мелодичны уху,
Placebo нам пела nothing left to lose,
Полифония SOAD так близка по духу.

Наша жизнь измерялась длиною аллей,
Протяженностью всех корпусных коридоров,
С каждым днем по которым шагали смелей,
Расширяя границы больничных просторов.

Переходы, лифты, коридоры, палаты,
Вверх и вниз мы проходим единым потоком,
Наши фразы о тубике стали крылаты,
Хоть не приняты были в искусстве высоком.

Мы извечные странники в круге больничном
И в палатах своих ищем уединенья.
Наш удел не товара на рынке вторичном.
Нас по жизни ведут символы провиденья.

От мирской суеты прячемся мы в беседках,
Созерцая обыденность в мыслях о вечном.
Мы похожи на птиц, запертых в ветхих клетках,
Пленников на Земле в круге душ бесконечном.

Ветер в соснах нам пел про безбрежные дали,
Сказки странствий слагали могучие ели,
И в зеленой листве мы о вечном мечтали,
То, чего так желали, безмерно хотели.

Мы лежим на траве у печального морга,
Понимая, что жизнь, как и всё, скоротечно.
В путь последний, конечно, без тени восторга
Нас проводит с тобой санитар человечно.

Рожь высокая тайн и открытий полна.
В ней терялись ошибки, проблемы и время.
И шатёр нам дарила колосьев волна,
В даль полей унося неподъемное бремя.

И в степной вышине колокольного звона
Разлетаются в небе волшебные звуки.
Проплываем мы вновь в ветхой лодке Харона,
Согласившись, который взял нас на паруки.

Мы стоим замерев – перед нами закат,
В час, когда Солнца путь устремляется к ночи.
Он внушает покой, он на краски богат,
Что бы день нам грядущий с тобой не пророчил.

И в степной тишине под багрянцем заката
Смотрим в дымку лесов за седыми холмами.
На экране небес грезится Травиата,
Та, которую мы в жизни ставили сами.

Мы в экзальтации от будуара,
С блеском зашла в массы наша премьера,
И в опьянении хмельного угара,
Мы созерцаем пейзаж с бельведера.

В тишине мы уже нашей комнаты отдыха.
Яркий свет заливает уснувшие ели.
В тысячу мы играем сегодня без продыха.
Червы с бочки хвалить все б конечно хотели.

Ночь, луна и скамья. Нам режим не помеха.
Наслаждаемся мы негой летнего сада,
А вокруг ни души, мы под сенью ореха
Ищем знаки небес вновь в следах звездопада.

Млечный путь мы находим на звездных просторах,
И мечтаем о звездах, далеких планетах.
Бренно все. Мир погряз в ветреных разговорах,
Покоряя просторы в домашних планшетах.

Мы искали покой, было трудно в пути.
Нам болезнь стен НИИ жизни ритм обновила.
Мы нашли точно то, что хотели найти.
В наших жилах теперь поднебесная сила.

Всё пройдёт, пролетит и отступит недуг,
И душа улетит покоряя просторы,
Где сакральный мотив носит солнечный круг,
Ну а долгую жизнь дарят бережно горы.

Оставаясь в глуши первобытных лесов,
Мы разводим костры для приема инсайтов.
Мир пронизан сплетеньем интернет-адресов.
К нам же мудрость пришла от магических спрайтов.

Лето, ночь. Мы пьем чай на нагретом балконе,
Созерцая просторы бездонного неба.
Мы пациенты в больничном флаконе
В век перемен, рынка и ширпотреба.

Все цвета мы собрали в больничной палитре,
Мы создатели судеб на наших мольбертах.
Пишем мантры свои мы верховному Митре,
Запечатав, храним тексты в старых конвертах.

Белый цвет – цвет палат и пиразинамида,
Цвет летящих снежинок в вечерней тиши,
У хозяйки-сестры простыней пирамида,
Вата, бинт, лейкопластырь, альбом для души.

Желтый цвет как раствор в руках фурацилина,
Цвет, созвучный теплу восходящего солнца.
И пускай под ногами песок или глина,
Путь в ночи осветит огонек из оконца.

И союзных республик мы «Х» поколенье,
Красный цвет на снегу найден нами в рябине.
Красным «Выхода нет» ставим мы под сомненье
И священный Грааль ищем в гемоглобине.

И маячит вдали синий цвет от спецлампы.
Разливается он в целях бактерицидных.
Будто прячут его театральные рампы
От не нужных идей, слов и взглядов постыдных.

И в зеленых лесных красках ищем спасенья.
Фитонцидам под силу любая задача.
И в зеленой траве мы возводим именья.
Символ – клевер особый. В нем наша удача.

Избегая всех тех, кто высокотоксичен,
Строим мир без причуд, мир свободный от стрессов.
Мир невротиков чужд, он для нас истеричен.
От таких мы очистили круг интересов.

Дыры в наших сердцах прочно залиты воском
От сгоревших свечей под священным распятьем.
Мы в попытках сложить жизнь свою по наброскам,
Накрывая мечты, помолясь, белым платьем.

Мы с тобой обсуждали, что мир трансцендентен.
Жизнь землян только сон, нет ни рая, ни ада.
Цель её неясна, и вопрос перманентен:
Смерть в итоге для нас – милость, казнь иль награда?