Сидур Светлана
10 декабря, 22:41

За полями, за лесами, вдалеке от людных мест
Деревенька к лесу жалась, был в нее свободный въезд.
А вот выезд - ограничен: каждый раз, как кто-нибудь
Покидать ее решался, преграждался его путь.
То дороги размывало сильным проливным дождем,
То еды так было мало, что решали: “Подождем!”
Подождем, пока богатый будет в поле урожай,
Чтоб с собою взять в дорогу хлеба круглый каравай.
То вдруг буря с ног валила, то вдруг приходил указ:
“Всем сидеть тихонько дома! Не мозолить людям глаз!”
Так и жил народ, не зная, что за лесом, за бугром.
От рожденья и до смерти каждый знал лишь отчий дом.
Караваны иноземцев не ходили в те края,
Так что мода на одежду там всегда была своя.
Новостей он не знали, жили замкнутым мирком,
Дальше леса не ходили ни на лыжах, ни пешком.
Правда иногда случалось: приезжали к ним гонцы,
Привозили из столицы им указы молодцы.
То нагрянут вдруг и скажут, где-то там идет война.
В армию солдат забреют и откатят, как волна.
То придут и скажут: “Город жить не может без зерна!”
Заберут все под чистую, клети выскребут до дна.
И с обозом восвояси возвернутся. И опять,
Вплоть до нового налета люди будут куковать.
А потом пошли набеги хуже самых страшных снов:
То вредителей искали, подрывателей основ.
(Нарекли их “кулаками”, ну и всех, кто не босяк
В “кулаки” те записали, а потом о землю шмяк).
То искали кандидатов землю рыть на рудниках,
То им на лесоповале не хватало рук никак.
То какой-то БАМ построить очень надо стало вдруг,
А на все мероприятья не хватало сил и рук.
А взамен селянам мирным обещали трактор дать,
Электричество и даже ящик, что умел болтать.
Привезли в деревню ящик, он стал песни распевать
И про новые решенья скопом всех оповещать.
Только ящик этот слушать было некому в селе:
Кто в войну на фронте сгинул, кто на рудниках сомлел,
Кто-то на лесоповале встретил свой последний час.
выполняли все исправно сверху присланный указ.
До того доисполнялись, что ни сеять, ни пахать
Стало некому в деревне. Что за жизнь!? Так твою мать!
И осталось в той деревне три старухи да старик.
самогонку тихо гнали, очень уж к ней дед привык.
В стужу самогон согреет, а в печаль развеселит,
Боль и горе притупляет, улучшает аппетит.
Только вот за аппетитом не гонялся дед совсем,
Говорил: “Что Бог пошлет мне, то я с радостью и съем!”
Только бог не слал ни крошки, он забыл про этот край,
А народ забыл, как пахнет хлеба свежий каравай.
Говорящий чудо-ящик песен больше не вопил,
Иногда хрипел натужно, кашлял из последних сил.
И уже на издыханье харкнул слово: “Перестройка!”
Дед и бабки испугались, говорят себе: “Постой-ка!
Это что ж? Опять погонят нас размахивать киркой?
Что там перестроить надо? И на кой оно? На кой?”
Но замолк на веки ящик, а другого им не шлют.
Бабки были некурящи, дед же сделал самокрут
И сказал: “теперь, наверно, жизнь наладится у нас:
С окон уберут фанеру, вставят светлы плексиглас,
Электричество протянут, или, может, даже газ.
Просто хуже быть не может, лучше быть должно сейчас.
Обещало ж нам начальство, и платили мы вперед.
Только где те обещанцы? Кто их нынче разберет!”
А старухи снова в голос: “Ой, опять придут трясти!”
Но потом угомонились. Что тут можно унести?
Только вдруг пришла ватага из плечистых братанов ,
Дали бабкам по бумажке, старику в пол-литра штоф
И сказали: ” Эти деньги - компенсация за дом.
“Щас” сюда придет бульдозер, все село пойдет на слом.
Вам советуем на деньги быстренько купить билет,
Ведь любое промедленье сумму всю сведет на нет.
Вы с инфляцией, бабуси, не знакомы? Вот беда!
Деньги, знаете ли тают, как в голодный год еда,
Тают, будто снег весною, будто пена в кружке пива.
Так что не точите лясы! Отоварьте деньги живо!
Мы ж на вашей на опушке будем строить Диснейлэнд.
Объяснять, что это значит, не настал еще момент.
Жизнь в стране пошла другая. Все желают развлекаться.
Мы вас с миром отпускаем. Не извольте волноваться!
Денег хватит до райцентра вам доехать и купить
Пирожок на полустанке и кваску его запить.
Ну, а в городе бомжатник вам отгрохала страна.
Деревень таких, как ваша, слава богу, не одна.”